Говорят, что в молодости вы очень комплексовали по по­воду своей внешности?

- А я и сейчас комплексую.

- Тем не менее, вас всегда считали любимцем женщин...

- Даже не старайтесь, не буду вам ничего рассказывать! - сме­ется Армен Борисович. - Вы за­бываете, какая у меня профес­сия: я актер, мне положено. Только любовью и занимаюсь последние 50 лет.

Среди журналистов Джигарханян славится как один из самых скрытных российских актеров. "Когда я переодел штаны и ушел из театра, вас моя жизнь не должна волно­вать. Там я колбасу покупаю как все, - говорит он. - А иначе произойдет "разгерметизация образа". Про себя рассказыва­ет неохотно, особенно если речь идет о серьезных вещах.

А вот пошутить – пожалуйста:

- Я уже сколько раз прессе го­ворил: я – клоун.

Народный артист СССР до сих пор немножко стесняется легкого кавказского акцента: когда-то из-за акцента его не приняли во ВГИК. Тогда Джи­гарханян приехал в Ереван и ус­троился осветителем на "Армянфильм", а потом уже окон­чил театральный институт. Сегодня хрипловатый голос Армена Борисовича легко узна­ют все жители страны от мала до велика. Чтобы не потерять голос (в гримерке было холодно), ак­тер пил "Хенесси" и попросил принести в комнату обогрева­тель.

- Нагрузка у вас не то, чтобы сообразно возрасту, а вовсе нечелове­ческая: играете в двух театрах, гастролируете с антреприза­ми. Как же вы себя в тонусе поддерживаете?

- Лекарств здесь нет. Про­сто под действием этой жизни в любом человеке образуются пустоты, которые надо запол­нять. Тогда не постареешь долго. Перестаешь заполнять - теряется интерес к жизни. Я их заполняю.

Несколько лет назад Армен Борисович нашел отличный спо­соб заполнить пустоту: он создал свой драматический театр. Ставит в основном классику ("Фигаро", "Ревизор" и др.). О своем детище говорит просто и лаконично:

- Хороший театр, хорошие ребята, люди.

- Скажите, а по какому крите­рию вы в театр актеров подби­раете, как их учите?

- Системы нет, есть ошибки, влюбленности, очарования и ра­зочарования. Я иногда забываю, что они могут не любить меня, что у нас возраст разный, что они знают что-то про любовь, чего не знаю я, а я знаю то, чего они не знают... Но мы вместе работаем, играем. А еще часто вспоминаю принцип кого-то из мудрых: "убей своего любимца". Убежден, что это правильно: любимчиков у меня нет, а кого люблю - к тому строг.

- Олег Табаков как-то гово­рил мне, что если бы роли ему не давали, то он сам платил бы за то, чтобы играть. Правда, не­дорого, рублей 200-250. А вы смогли бы не играть?

- Красиво Олег Павлович сказал, надо взять на воору­жение. Я так не умею гово­рить. Мне вообще сложно на этот вопрос ответить, потому что или придется соврать, или вы не поймете. А чтобы понять мое отношение к моей работе, вам надо прожить ря­дом со мной хотя бы 50 лет из тех, что я играю в театре.

- Собираетесь ли вы еще сни­маться в кино?

- Лично у меня пока ника­ких планов нет. Мне, кажется, нынешние режиссеры и про­дюсеры уже вынесли приго­вор: старый, капризный. Мне сложно сейчас в кино: моло­дые ничего не знают, съемки - это ужас, а тексты какие?! Не­давно услышал правильное название для нынешнего кино: макулатура. От начала и до конца это - макулатура. Мне повезло - раньше я сни­мался с большими артистами. А сейчас лучше не играть в кино, лучше с антрепризами ездить. Хотя если хорошо зап­латят и предложат хорошую роль - буду сниматься.